Форум Прометей  

Още теми »

   

Кой е тук?  

В момента има 26  гости и няма потребители и в сайта

   

ВХОД  

   

Посетители  

Брой прегледи на статиите
634759
   

Балмонт. Последната мисъл на Прометей

Детайли

promethey

ПОСЛЕДНАТА МИСЪЛ НА ПРОМЕТЕЙ

Константин Балмонт (1867-1942)

Без слънце и без мирски шум
векове живот затворът ми отне.
Там пазач с навъсен злобен ум
продумва само  думицата: „Не!”
И света забравил, денем озарен,
как звучи смехът забравил, ето,
чакам - нови мъки чакам и поне
имам си едничка дадена утеха:
с вик да будя грохотното ехо.

А стародавни мисли в изнемога
като бледи мълнии ума достигат;
чезнат като блед блуждаещ огън
или като буквите в горяща книга,
а подире - върволица многолика -
кошмарите започват да ме нищят,
надушвайки звънтящата верига
подобно хищни огладнели птици
или грозни вражески пълчища.

И в края на тъмничното изгнание
лумна блясък, светлина донесъл,
жарките изпепеляващи страдания
плели са венец искрящ и светъл;
предвещава лъч, засмян и весел,
уханна пролет с изгревния зрак...
С въздишка свършека посрещнал
на скръбта си в безответен мрак,
любов ме гали вече с поглед благ.

С хората съм пак - моите потомци -
под слънце ослепително-лъчисто.
Децата наблюдавам, моите отроци,
по обед слушам птичка гласовита,
тревите, шепнещи кристално-чисто,
но бих отново върнал се без страх
при мъртвите мъгли и при скалите,
ако зная, че, избрал печал и мрак,
опрощавам нечий тежък грях.

1895


Превод: Константин Байрактаров, 14.02.2015


*

ПОСЛЕДНЯЯ МЫСЛЬ ПРОМЕТЕЯ

Константин Бальмонт (1867-1942)


Вдали от блеска дня, вдали от шума,
Я жил не год, не два, а сотни лет.
Тюремщик злой всегда молчал угрюмо,
Он мне твердил одно лишь слово: — «Нет».
И я забыл, что в мире дышит свет,
И я забыл, что значат звуки смеха,
Я ждал — чего-то ждал — хоть новых бед.
И мне одна была дана утеха —
Крича, будить в тюрьме грохочущее эхо.

В уме вставали мысли прежних дней,
И гасли вновь, как беглые зарницы,  
Как проблески блуждающих огней,
Как буквы строк сжигаемой страницы
И вместо них тянулись вереницы
Насмешливых кроваво-смутных снов;
Как хищные прожорливые птицы,
Как полчища уродливых врагов,
Неслись они ко мне на звон моих оков.

И все же в этой черной тьме изгнанья
Зажегся блеск, зажегся, наконец;
Кипучие и жгучие страданья
Взлелеяли сверкающий венец,
И первый луч смеялся, как гонец
Моей весны, душистого рассвета;
Со вздохом я приветствовал конец
Ночной тоски в пустыне без ответа,
И видел взгляд любви, и слышал гул привета.

И вот я вновь живу среди людей,
Под Солнцем ослепительно-лучистым.
И вижу я детей, моих детей,
Внимаю в полдень птичкам голосистым,
Роптанью трав, струям кристально-чистым.—
Но я опять вернулся бы в тюрьму,
К уступам скал, безжизненным и мглистым,
Когда бы знал, что, выбрав скорбь и тьму,
Я с чьей-нибудь души тяжелый грех сниму!

1895